Васильев-Южин М.И. Октябрь в Саратове. Фрагмент

8 мая
2013

Меньшевики и эсеры, истерически выкрикивая, что они совсем выходят из мятежного Саратовского Совета, покидают зал консерватории под возмущенные крики и недвусмысленные угрозы рабочих и солдат.

Было около трех часов ночи. Мы спешим в здание исполкома.

Спешно открывается заседание Исполкома.

Только что донесли, что из Военного городка по направлению к Городской думе прошли в боевом порядке с винтовками и пулеметами юнкера.

Нужно немедленно организовать охрану здания Исполкома. Выработать план действий, распределить работу.

Заседание Исполкома затянулось до утра. Решено было немедленно объявить о переходе всей власти к Совету. Сместить губернского комиссара Топуридзе и назначить своего комиссара – большевика Лебедева, разоружить ненадежные части милиции, заменив их дружинниками из рабочих, захватить телеграфную и телефонную станцию… Привести в боевую готовность все преданные нам части гарнизона и вооружить возможно больше рабочих.

Днем 27 октября (9 ноября) острых столкновений не было. И мы, и наши противники, готовились и собирали свои силы. Мы устроили митинги на фабриках, заводах и воинских частях, призывая всех к спокойствию, выдержке и боевой готовности.

Юнкера, являвшиеся главной боевой силой наших противников, расставили караулы в ближайших к зданию Думы кварталах и заняли отрядами некоторые дома… Попробовали они захватить одну из батарей, но солдаты-артиллеристы орудий не дали.

Вечером начались первые столкновения. Думские юнкера, студенты и гимназисты стали арестовывать советских работников, наших разведчиков и даже захватывать отдельных зазевавшихся солдат, отнимая у них оружие.

Поздно вечером нам сообщили, что думскими юнкерами под предводительством Диденко была захвачена одна из небольших казарм, причем из склада ее они вывезли несколько сот винтовок и много патронов. На улицах близ Думы юнкера стали возводить баррикады и рыть траншеи.

Больше мешкать было нельзя. Мы решили действовать…

Утром 28 октября (10 ноября) войскам и вооруженным рабочим было приказано оцепить район Городской думы. Наша артиллерия заняла указанные ей позиции и направила орудия на здание Думы.

Поставленная нашим войскам задача к полудню была уже выполнена. Думская «армия» тоже закончила свои приготовления: возвела довольно жалкие баррикады. Установила пулеметы на колокольне соседней с Думой церкви.

...

Было уже темно. Надвигалась ночь со всем своими тревогами и недоверчивостью. Солдаты нервничали и инстинктивно опасались обмана. Прошло около часа, а из Думы не было никаких вестей.

Снова звоню по телефону. На этот раз подходит Диденко.

– Кончили или нет разговоры?

– Нет. Обсуждение продолжается.

– Но ведь это же – сплошное безумие! Кончайте немедленно или пошлите к телефону тов. Антонова.

Через несколько минут к телефону подошел Антонов.

– Каковы результаты?

– Большинство Думы согласилось на предложенные условия.

– Тогда немедленно сообщи об этом нашим войскам и призови их к спокойствию. Они страшно нервничают.

Через несколько минут мне донесли, что когда тов. Антонов был уже около наших цепей, сзади раздались крики «Ура», за которыми последовали ружейные залпы.

Кто-то сделал свое дело. Бой начался.

Я предложил Щербакову открыть по Думе огонь.

Глубокая ночь. Канонада то затихает, то снова оживает.

Наконец явились парламентеры: Понтрягин, старик Мясоедов и меньшевик Боярский, называвший себя почему-то интернационалистом. Я объявил им, что наши условия остаются в силе, за исключением первого пункта: все военные, принимавшие участив в мятеже, и наиболее ненавистные массам вожаки контрреволюции должны быть временно задержаны. Это необходимо и в интересах их личной безопасности.

С этим новым условием после некоторых пререканий парламентеры согласились.

Нами был отдан приказ прекратить обстрел Думы, но это нелегко было сделать. Рабочие, особенно солдаты, были крайне раздражены сопротивлением, систематическими обманами, бессонной ночью и теми жертвами, правда, немногочисленными, которые они понесли.

На московской улице стрельба прекратилась. Но продолжали бухать орудия с Соколовой горы. Я поехал туда. Там солдаты раздражены были еще больше.

– Прекратить стрельбу! – потребовал я.

– А они прекращают?.. Посмотрите, товарищ Васильев, что там делается: они стреляют с церкви!

Солдаты очень неохотно, но согласились, наконец, ждать сдачи. С нашей стороны стрельба была прекращена и здесь.

 

1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (1 голосов, средний: 5,00 из 5)
Загрузка...

Оставить комментарий или два

Страница 1 из 11

Наверх