Захват банков большевиками 18 ноября 1917 г. Из воспоминаний В.П. Антонова-Саратовского

8 Дек
2013

Дело было так. Чуть ли не на другой день после ухода первых эшелонов казаков из-под Саратова мы получили известие о том, что местная буржуазия снимает свои вклады из местных отделений банков и переводит их в Ростов-на-Дону, Екатеринодар, Ставрополь и Новороссийск, т. -е. в сферу влияния Каледина. Известия шли из двух источников: от служащих банков и от некоторых работников центральной почтово-телеграфной конторы. «Смотрите, — говорили нам, — не пройдет и двух недель, как наши банки крахнут и потянут за собой банк государственный. Ведь последнему они задолжали крупнейшие суммы». Мы решили захватить банки, но как быть с Исполкомом? Получить его санкцию—это значит, что через несколько часов после постановления город будет о нем знать. Кого это постановление будет касаться, те сделают не только соответствующие выводы, но и произведут соответствующие действия. Мы явимся на пустое место. Это, конечно, не значит, что мы вообще не доверяли Исполкому. Он был не только вне подозрений, но и стоял на высоте положения; это значит, что в Исполкоме были отдельные товарищи, у которых крайне легкомысленно был привешен язык. Этих-то болтунов мы и опасались. «Без всякого злого умысла сорвут все дело», — думали мы. Решили сделать, а потом доложить. Я вызвал к себе в комнатку трех энергичных ребят — членов Исполкома — Бабушкина, Хвесина и Тренина, предупредил, что я сейчас им выскажу мысль, которая не должна выйти за пределы четырех товарищей; что если завтра кто-нибудь будет знать о ней, это сочтется не только болтовней, но и хуже: предательством интересов революции буржуазии. Ведь только за малейший намек наши тузы с наслаждением отвалят кучу золота. Ребята отнеслись серьезно и заявили, что они перестреляют друг друга, или сами перестреляются, если пойдет такой, слух.
После этого я развил им мысль Ильича о необходимости захвата банков, как основных цитаделей буржуазного господства. Прочитал им, можно сказать, целую лекцию по финансовому вопросу и приступил к наброску практического плана. Ребята наперебой подсказывали практические меры, и в споре план был детально разработан. Записывала его Н. М. Антонова. В общих чертах он сводился к следующему: 1) банки занять одно-временно в 12 ч. дня отрядами не свыше 25 человек; 2) отряды должны состоять из рабочих-красногвардейцев и солдат, дабы не было никаких кривотолков; 3) во главе отрядов поставить наичестнейших рабочих (намечены — Лалов, Кособоков, А. Агеев, Федоров, Бабушкин и др.); 4) при занятии банков никого не выпускать и никого не пускать. В случае налета банд открывать беспощадный огонь; 5) немедленно поставить часовых у банковских телефонов и никого к ним не подпускать, на вопросы по телефону извне отвечать, что телефон испортился; 6) у денежных кладовых и сейфовых комнат поставить немедленно часовых и никого к ним не подпускать, 7) о занятии немедленно сообщать председателю Совета; 8) Бабушкину в госуд. банке осмотреть золотой запас и составить акт осмотра; 9) начальникам отрядов установить наличные суммы банковых касс и составить соответствующие акты; 10) потребовать от директоров: а) списки всех лиц (с адресами), которые сняли с текущих счетов сумму свыше 5.000 рублей за время с 28 октября по 18 ноября; б) списки с фамилиями и адресами арендаторов сейфов; в) ба-лансы на 18 ноября; 11) подобрать Комиссаров банка, без подписи которых не действительна ни одна операция; 12) никакая сумма денег не может быть выдана без разрешительной надписи — до 10.000 рублей — комиссара банка, а свыше — комиссара финансов.
Тут же я заготовил объявление о взятии; под контроль банков и сдал, кажется, Хвесину для напечатания его не позже 10 часов утра 18 ноября, т. -е. за два часа до захвата, причем было решено заарестовать на всё время печатания и до распубликования рабочих типо-графии (это была, кажется, типография военной секции с военно-обязанными наборщика-ми).
На следующий день явилась к Исполкому красная гвардия, отряд солдат (кажется из так называемой «военной красной гвардии») и вызванные товарищи на роль начальников отрядов. Их разбили» перемешали, поставили начальников, сообщили задачу и одновременно отправили на работу. Публика смотрела на эти отрядики, строила догадки, но не предполагала, в чем дело. Тайну сумели сохранить до конца. Ровно к двум часам, в полном порядке банки, включая государственный, были заняты, и я извещен об этом. Объезжая банки, я везде предъявлял требования на списки и балансы. На вопрос служащих: «что будет, если мы не исполним требования?» — я отвечал: «Вы будете находиться безвыходно под арестом до тех пор, пока не выполните указанную работу». Этот ответ действовал на них, как ведро холодной воды на голову.
Заносчивость как рукой сняло. Выпустив публику и опечатав советской печатью кассо-вые и сейфовые кладовые и подчеркнув, что чем скорее будет выполнена заказанная работа, тем скорее служащие попадут обедать, я уехал в Исполком.
Не прошло и часу, как из банков затрещали звонки телефона. Работа, которую — по перво-начальному мнению директоров — можно было выполнить минимум в неделю, оказалась выполненной до положенного срока. Через два часа произошел второй объезд.
Управляющие, передавая документы, «убедительно» просили составить акты, с отметкой, что они, управляющие, вынуждены были подчиниться силе. «Помилуйте, — охали они, — это неслыханное дело: мы раскрываем коммерческую тайну наших клиентов».
Акты составлялись, я их подписывал, — и наступало любопытствующее успокоение. Осо-бенно много возни и «принципиальных» разговоров пришлось потратить на управляющего (и его помощника) отделения государственного банка. Бабушкин не выдерживал: пальцы его шевелились, сжимались в кулаки, а выпуклые глаза метали искры. Однако поладили и тут. Только после этого управляющий «заболел» и болел до тех пор, пока мы его не сместили.
Из представленных материалов мы увидели, какую рюху мы дали, не проделав операции раньше. Оказалось, что опытные финансисты и крупные торгаши сумели снять чуть ли не два десятка миллионов рублей, чем и обескровили до нельзя банковский организм. То наследство, которое мы получили, выражалось в следующих суммах:
В отделении гос. банка: а) остаток кассы оборотной на 1 ноября 1917 года — 11.178.350 рублей 30 копеек; б) задолженность по текущему счету и вкладам — на то же число -10.475.723 р. 14 коп. по всем частным банкам: а) остаток кассы на 1 ноября 1917 г. -3.440.784 р. 30 коп.; б) задолженность по текущим счетам и вкладам на то же число — 72.865.360 р. 65 коп.
К 18 ноября положение было совсем катастрофичным. Ничтожные оборотные суммы объ-яснялись тем, что банки отправляли деньги от операций в свои Центральные учреждения, а подкрепления от центров не получали, т. -е. произошла почти полная выкачка местных средств. Немедленно были подобраны контролеры, рекомендованные Хвесиным и Бабушкиным — т. т. Гаврилов, Рис, Кармаза, Богатырев, Шлиозберг, Пахомов, Розенберг, Муссолин и Куявский — почти все беспартийные и, за малым исключением, мальчики... Часа в 4 было расклеено наше «правительственное сообщение». И в этот и в последующие дни толпы испуганных обывателей собирались около воззвания и с ужасом читали: «Товарищи рабочие, солдаты и ты — городская беднота — слушайте внимательно! Ваши враги — помещики и капиталисты — не дремлют... Расшатать еще больше хозяйство города, вызвать еще большую разруху и создать панику в населении — вот их задача... С момента поражения их сил под Думой капиталисты стали с лихорадочной поспешностью вынимать свои миллионные вклады из банка. Пошли слухи о вывозе больших денежных сумм из банков Саратова в Донскую область, к атаману Каледину. Напуганные слухами середняки-обыватели тоже бросились вынимать свои гроши из сберегательных касс.
В результате стало наблюдаться безденежье. Банки прекратили размен. Рабочие, все тру-довое население не стало получать из банков средств на расплату за, работу. Капиталисты подготовляли денежный кризис. Исполнительный Комитет Совета не мог равнодушно смотреть, как плетется для народа экономическая петля...
Сегодня, 18 ноября, Исполнительный Комитет берет под контроль все саратовские банки и кредитные учреждения... Исполнительный Комитет примет все меры, чтобы в банках были средства, потребные на правильно понятые нужды народного хозяйства. А от всех капиталистов, которые взяли свои вклады с целью подорвать вконец денежные обороты в Саратове, Исполнительный Комитет потребует возврата в банки этих вкладов. Неподчи-нившихся он покарает жестоко, вплоть до конфискации всего их движимого и недвижи-мого имущества. Со своей стороны Исполнительный Комитет обращается к мелким вкладчикам сберегательных касс и призывает их не тревожиться... Банк — крепость капиталистов — берется под надзор народной власти».
Эта операция была для буржуазии, куда страшнее, чем даже дни шрапнельного и пуле-метного огня. Рука пролетарской власти коснулась самого священного и самого чувстви-тельного органа буржуазного существования — кошелька. Собственники толпами носи-лись от одного банка к другому, но всюду натыкались на суровые фигуры часовых. Разыгрывались трагикомические сцены. Собственник готов был на все, — отдать в качестве взятки свое «личное» достоинство, детей, жену, самого себя и вообще все, что считается ценным в жизни, — лишь бы вернуть свои деньги.

1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (Еще не оценили)
Загрузка...

Оставить комментарий или два

Страница 1 из 11

Наверх