Рассказ очевидца о восстановлении «справедливости» в сёлах Аткарского уезда в августе 1918 года

24 Апр
2013

Докладная записка Аткарского уездного военного руководителя о волнениях в деревне

6 августа 1918 года

Чрезвычайным военным штабом я был выделен вместе с тов. Нестеренко для подавления восстания в М-Князевской, Крестовской, Невежкинской, Гречне-Лукской, Б-Копенской и Ш-Карамышинской волостях. Когда мы приехали в Б-Дмитриевскую волость, то встретили отряд из добровольцев-крестьян во главе с товарищем Савиным. Отряд мы снабдили из имеющегося у нас в автомобиле ручными гранатами и патронами, а в Ш-Карамыш повезли винтовки, которые мы взяли из Аткарска, 10 винтовок, а также 2 ящика патронов.

С запасом остальных патрон поехали дальше. По приезду в село Б-Озеро мы ясно услышали оружейную стрельбу по направлению Б-Копен. На автомобиле мы подъехали вплотную к цели и узнали причину стрельбы. Оказалось, что видели их разведчика на велосипеде и по нему открыли огонь. Велосипедист спрятался в подсолнухах. После оказался своим товарищем Власовым.

Когда мне представили тов. Серебрякова как командира роты, то первым долгом я спросил: «Какие меры приняты к охранению флангов и выслана ли разведка для осмотра впереди лежащей местности?». Я получил ответ: «Нет». Тогда я сейчас же отдал распоряжение о высылке таковых, а сам поехал дальше. Когда стали отъезжать, то я заметил, что вблизи цепи стоит повозка. Я спросил: «Кто приехал?». Мне ответили, что приехала делегация из Копен. Я счел долгом спросить их, и на мой вопрос «Кто есть в селе?» мне ответили — «Нет никого».

«Кто были. Были ли немцы на подводах и было ли у них оружие?», — спросил я. «Да, у каждого и у некоторых были вилы», — ответили мне. «Где бывает сбор и кто организаторы этого восстания?», — спросил я. «Собрания бывали у церкви и организаторами этого восстания были Лампетев, Шумаев, Хохлов, Копейкин и др.», — был ответ. Я приказал задержать делегацию, а сам в автомобиле поехал впереди цепи за разведчиками. В автомобиле был пулемет. Подъехав к мосту, оказавшимся разобранным, я приказал разобрать близ стоявший кирпичный сарай, крытый досками, что было сделано, и за 15 минут мост был исправлен. Разведчики донесли, что было сделано ими. Оказалось, что вблизи села слышали разговор на немецком языке. Это сообщение противоречило словам делегации. Посоветовавшись между собой, мы решили нащупать противника и для этого решили бросить ручную гранату и обстрелять пулеметным огнем, что и было сделано.

После обстрела пулеметным огнем к нам донесся крик и разговор на немецком языке и звон в колокол. Редкая ружейная стрельба из сада продолжалась недолго. После этого я вместе с разведчиками коммунистами из Б-Копен пошел в разведку, а цепи приказал двигаться за разведкой. Подойдя вплотную к селу, я одного коммуниста послал узнать, кто в селе есть. Он донес, что много повозок и большая толпа немцев находится в селе. После этого я предложил разбиться на два отряда. Один отряд во главе с Бирюковым должен был наступать на Б-Копены с южной стороны, а с остальными людьми я повел наступление с восточной стороны. С сильным оружейным и пулеметным огнем село Б- Копены было взято. В Копенах были взяты пленные, а также повозки, запряженные и готовые к отъезду. Первыми были взяты телефонная станция, почта-телеграф, контора и Совет. На телефонной связи нами был захвачен контролер Копейкин, которому мною было задано несколько вопросов. «С кем вы связаны телефоном?», -спросил я. «С Крестами, Песковаткой, Невежкино, Гречино-Лукой», — ответил он. «С кем был последний разговор и на какую тему?». «Разговаривал с Крестами. Просил поддержки против наступающих красноармейцев». «Кто разговаривал из Крестов?». «Яков Иванович Баум». «Что он вам ответил?». «Ответил, что помощь выслана на 90 подводах. Сколько людей на повозках — не знаю». «Много ли здесь было немцев?». «До 400-х сот человек». Было задано еще много вопросов, касающиеся военного вопроса, после чего Копейкин был заколот.

После занятия села была выставлена застава. На все дороги, как большие, так и на пунктирные были выставлены караулы. Главным образом охраняли дорогу на Норки, Кресты и Невежкино. Ночь прошла спокойно. Утром расстреливали всех контрреволюционеров, активно выступивших с оружием в руках. Точно сколько было расстреляно, затрудняюсь сказать. Приблизительно более 30 человек.

В 11 часов дня прибыл с одним орудием саратовский отряд, после чего мы вступили в бой и перешли в наступление. Противник был хорошо организован, но несмотря на отчаянность сопротивления был разбит наголову, и мы оттеснили его к реке Медведице, где они бросились в реку. Бой продолжался до ночи. С 5 часов были высланы конные разведчики и пешие дозоры. Я ехал во главе наступающего отряда, выбрал господствующую высоту, откуда обстреливали немецкую Песковатку, Гречино-Луку, русскую Песковатку и М-Князевку. После обстрела из орудия к нам стали прибывать делегаты с заявлениями, что сдаются и просили пощады. Оставив две роты интернационального полка, я с конными разведчиками, добровольцами из крестьян, стали наступать на немецкую Песковатку. На другие села одновременно наступать не могли потому, что не было обеспечения тыла. В колонии было очень мало населения. Очевидно, боясь артиллерийского огня, многие разъехались, но все же кое-как был собран сход, где я предъявил им ультимативные

требования: 1) сдать все оружие, не исключая шомпольное; 2) выдать всех зачинщиков; 3) восстановить Совет. Все это было тот час же исполнено. В Песковатке мною были задержаны зачинщики и организаторы восстания: Седорчук — из Б-Копен и Шейн-Бергер из Менцерозки. У них мы нашли одну винтовку, револьвер и много патронов. Оба были расстреляны, а лошади с повозками конфискованы.

В Песковатку прибыла мирная делегация из Крестов. Туда направился из Песковатки весь отряд тов. Бирюкова, которому я послал пакет, чтобы он шел с отрядом на Кресты. Первым в Кресты вошел кавалерийский отряд, в котором был и я. Через 15 минут прибыл отряд из Песковатки, а через час отряд тов. Бирюкова, но самого Бирюкова не было, и на мой вопрос «Где тов. Бирюков?» мне ответили, что он с тов. Корчевским пошел с 30 человеками в М-Князевку. Я приказал выставить отдельные караулы на всех дорогах. Отдав приказ местной власти о сдаче оружия и выдачи зачинщиков, я собрал членов исполкома и товарищей коммунистов. На прошедшем совещании решили взять контрибуцию и собрать муки не менее 1000 пудов. Крестьяне настойчиво требовали поголовный обыск, на что я ответил отказом, что поголовного обыска не допущу, а дома, вызывающие сомнение, будут подвергнуты обыску. На ночь я выставил сторожевое охранение. Ночь прошла благополучно. В 8 часов утра приехали в Кресты тов. Бирюков и Корчевский, которые сделали собрание по текущему моменту. Говорил тов. Корчевский. Он же внес предложение потребовать с Крестов 50000 рублей контрибуции и 500 пудов муки. Деньгами этими удовлетворить отряд, а муку доставить в исполком. Мое же предложение: деньги и муку доставить в исполком и ходатайствовать, чтобы деньгами удовлетворить крестьян, участвовавших в подавлении восстания. Когда же военный отряд стал требовать, чтобы его удовлетворили по 50 руб. в сутки, я сейчас же запротестовал и сказал, что я этого не допущу как начальник отряда. Тут тогда же раздались голоса отстранить меня, а назначить тов. Бирюкова и Корчевского. Я встал и сказал им: если вы будете делить взысканную сумму и не поддерживать мои требования о выдаче зачинщиков, я отказываюсь быть вашим начальником, потому что как социалист, карательный отряд не могу превратить в шайку разбойников, которые при взятии города или села делят награбленное добро, а не препровождают его в исполком. После этих слов я ушел с собрания и сел на балконе волостного комиссариата. Ко мне подходили представители от рот и просили, чтобы я не бросал командования над ними. Я не знаю, кто посылал этих представителей, делегаты сказали, что от собрания. Я наотрез отказался.

Когда ушли делегаты, я подошел к кавалерийскому отряду и сказал ему, чтобы он не участвовал в дележе контрибуции, объясняя им, что это не законно. Кавалерийский отряд со мной согласился. Тогда вышел тов. Бирюков и предложил мне с кавалерийским отрядом ехать в немецкую Песковатку и обложить ее контрибуцией в 10000 руб. и 300 пудов муки, в русскую Песковатку в 5000 руб., Невежкино в 20000 руб., Белое-Озеро в 20000 руб. Я беспрекословно принял предложение товарища Бирюкова и с членами исполкома, товарищами Трухтановым и Лагуниным, с отрядом кавалеристов поехал сначала в немецкую Песковатку, где было сделано собрание. Оружие взяли с собой, а за каждое шомпольное ружье обложили в пользу бедноты в 25 руб. Кроме того с кулаков отдельно в пользу бедноты было собрано 6000 руб. В русской Песковатке я собрал 3500 руб. В Невежкине я не получил, так как когда стали приносить деньги, к нам подъехали товарищи Бирюков и Корчевский с тов. Трыгиным. Я получил только 1000 руб. В селе Белом-Озере я получил 15000 руб. А всего взыскано 24000 рублей. 9000 руб. я вручил Комитету бедноту, а также и одну лошадь, отобранную у кулака, который, со слов, вредил ходу революции. В селе Белое-Озеро был арестован тов. Семидевкин, который за агитацию против Советской власти и за срывание объявлений и приказов, исходящих из уезда, был передан кавалерийскому отряду, которому было приказано расстрелять его. Как впоследствии оказалось, тов. Семидевкин расстрелян не был, а волостной Совет обложил его налогом в 3000 рублей. По приезду в Аткарск собранные мною деньги в сумме 33500 рублей я передал в исполком и на что имею квитанцию за № 92.

Аткарский уездный военный руководитель подпись

ЦДНИСО. Ф.200.0П.1.Д.5.Л.5-5 об.

1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (4 голосов, средний: 5,00 из 5)
Загрузка...

Оставить комментарий или два

Страница 1 из 11

Наверх