Первый год советской власти в Саратове. Фрагмент. 16-28 января 1918 г

22 Мар
2014

Выступления казачьих частей.
16 января. Бабин. Свидетельства о приближении казаков к Саратову, похоже, подтвер-ждаются.
Один из членов комитета самоохраны сказал на собрании штаба, что собственными гла-зами видел три вагона с ранеными красноармейцами, которых везли из-под Балашова. Г-н Брендель рассказал, что отец двух его знакомых барышень только что вернулся из Крас-ного Кута, где вчера видел около восьмисот изрубленных и изувеченных казаками крас-ноармейцев; он не хотел бы вновь увидеть такую картину. Казаки даже не стреляли. «Па-троны нам ещё понадобятся»,— говорили они. Они просто гнали около двадцати вёрст охваченных паникой защитников большевистской революции и кромсали их холодной сталью. Большевики больше не доверяют регулярным частям. Они хитростью разоружили
92-й полк. Но 91-й полк отказался сдать оружие.
Что-то назревает, в воздухе витает надежда на скорое избавление от большевистского
царства невежества и террора.
17 января. Бабин. К трём вагонам тяжело раненных красноармейцев из Балашова сегодня
прибавилось сначала два, потом ещё один. Говорят, на крышах домов по Немецкой улице
расставлены пулемёты.
Сообщают, что в Тамбове схвачен один из наших большевистских лидеров Антонов, имевший при себе заграничный паспорт на своё имя.
17 января 1918. Архангельский. В дополнение к объявлению о военном положении города расклеено новое объявление, что всякое движение по улицам после 12 часов ночи вос-прещается. Появляться на улицах после указанного времени могут только члены Сов. Раб. и Солд. Депутатов или лица с особым разрешением.
В местные больницы доставлены красногвардейцы, избитые казаками, по одной версии – в Балашове, по другой – в Астрахани. Казаки секли красногвардейцев и избивали нагай-ками. У некоторых, как рассказывают, выбиты глаза, оторваны уши. Озлобление растёт с обеих сторон.
18 января 1918. Архангельский. Обыватель по-прежнему ждёт спасения от казаков.
— «Когда же, наконец, придут казаки?», — вот, что вы можете услышать при встрече с зна-комыми.
Эта наивная вера в «казаков» питает всякие наивные слухи – вплоть до того, что «казаки уже в Покровске»...
По одному из таких слухов, в Астрахани казаки разбили большевиков и жестоко распра-вились с ними. «Известия» же сообщают, что победу одержали большевики. Один видный генерал говорил мне: «Казаки никуда не двинуться – они только стараются вытеснить большевиков из своих пределов, но дальше не пойдут».

Рождение традиции.
18 января 1918 г. Продовольственные органы имеют право реквизировать труд учащихся высших учебных заведений и старших классов средних школ и интеллигентных работни-ков других категорий для работ в продовольственной организации.
Исполнительный комитет Саратовского Совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. (ГАСО, ф. л. инв. № 6538).

18 января. Бабин. После моей лекции в Народном университете я зашёл в штаб нашего комитета самоохраны, чтобы попросить Рывкина, нашего секретаря, поставить меня на дежурство в ночь на субботу. Но Рывкина не оказалось на месте; он должен был вер-нуться через некоторое время. Зато на месте был наш председатель, который пребывал в весьма взвинченном состоянии. Чуть позже мне объяснили причину его нервозности: оказывается, сегодня днём около десятка вооружённых солдат буквально ограбили наш штаб. Они унесли несколько принадлежащих комитету револьверов, а также наши допотопные винтовки.
Незваные гости в поисках оружия вскрыли несколько шкафов. Председатель поклялся, что наше оружие вернут: Антонов дал слово — слово чести. Но в то же время он отметил
тот факт, что Антонов вернулся в город под стражей: его окружение ему уже не доверяет.
Вчера и сегодня в магазин г-на Миттельмана наведывались вооружённые люди, которые силой клочка бумаги от Исполнительного комитета и штыков своих винтовок заставляли его впустить их в магазин, откуда унесли несколько узлов товаров, не утруждая себя оплатой.
Один господин из гостиницы «Россия», услышав о таком случае грабежа средь бела дня,
рассказал о том, что произошло прошлой ночью в его гостинице. Группа вооружённых
солдат зашла в гостиницу, чтобы занять около тридцати номеров для большевистских те-лефонисток. Но они встретили решительный протест со стороны ожидающих своей оче-реди людей, которые воспользовались предоставившейся им возможностью обругать су-ществующий беспорядок и голод, до которого их довели большевики. Услышав разго-ревшийся спор, в вестибюль спустилась группа вооружённых людей, которые находились в это время в здании гостиницы, и присоединилась к группе недовольных. Они обрати-лись к солдатам: «Вы что, нацепили штыки и думаете, что ловко придумали? У нас тоже штыки есть». «Но»,— сказал господин из «России» в заключение,— «тот факт, что люди заговорили, да ещё как заговорили, лучше всяких штыков. А если всё больше народа с ними соглашается, значит у нас есть надежда на скорое наступление лучших времен».
Не пришла ли к людям решимость?
19 января 1918. Архангельский. Сегодня в час ночи, в штаб охраны, на углу Никольской и Аничковской ул., явился отряд вооружённых солдат. Направив на находившихся в помещении штаба лиц, среди которых оказался б. сотрудник «Сарат. Вестника» Аркадий Тиванов, — револьверы, солдаты потребовали оружие:
— Отдайте револьверы!
— На каком основании?
— Вот предписание Исполнительного Комитета.
Показали предписание начальника штаба восточного фронта.
— Как же мы будем нести охрану без оружия?
— А как мы будем без оружия воевать с калединцами?!
Пришлось подчиниться.
— Вот три револьвера.
— А где четвёртый? У вас четыре!
— Четвёртый на посту.
— Эй! — обратился один из солдат к товарищу: сбегай на пост!
Принесли четвёртый
— Составьте протокол.
— Пожалуйста!
Стали писать протокол. Когда дошли до слов: «реквизируется», — начальник отдела запро-тестовал:
— Не реквизируется, а конфискуется!
— А какая разница?- спросил один из солдат отряда.
— Я знаю! Пиши!
Написали, забрали револьверы, ушли.
Через полчаса явился другой отряд.
— Были у вас солдаты? Взяли револьверы?
— Были, взяли!
— Ах, зачем вы давали?!
— Как зачем? У них был приказ штаба...
— Жулики они, а не от штаба! Мы – от Исполнительного Комитета. Комитету дали знать, что по городу ходят жулики и отбирают оружие. Мы гонимся за ними по пятам и никак не можем настигнуть.
— А как тут разобрать: кто настоящие, а кто жулики? — заметил один из охраны.
— Ах, какие люди! Какие люди пошли! — сокрушённо вздохнул бывший тут немец.
Сегодня между часом и двумя дня отряд таких же самозванцев забрался в оружейный ма-газин бывший Онезорге и стал проводить обыск «на предмет отобрания оружия». Дали знать в военную секцию. Явились другие солдаты – «настоящие» и арестовали «ненасто-ящих»...

Восстание в Астрахани. Помощь из Саратова.
14 января 1918. Архангельский. Сегодня в «Сарат. Известиях» напечатана телеграмма из Астрахани о 12 января: «В 4 часа началась орудийная канонада со стороны казаков. С го-родом сообщение прервано. Просим помощи. Председатель Комитета Лабунский».
И следующая телеграмма из Красного Кута: «12 января. В час 20 минут ночи на 123 вер-сте Астраханской линии взорван мост. Движение прекращено. Впредь до уведомления никаких поездов на Красный Кут не посылайте. Дианчев». «Палассовка говорит, что по-слан верховой на место взорванного моста. Казаки приехали из Камышина. Приняты меры к переводу подвижного состав».
Сегодня утром распространился слух, что завтра Саратов будет объявлен на военном по-ложении. Слух подтвердился: к вечеру расклеено объявление о военном положении. Теат-ры, концерты, кинематографы и т.п. должны закрыться к 10 ч. вечера; собрания, митинги – только с разрешения Исполнительного Комитета.
16 января 1918. Архангельский. В сегодняшнем номере «Сарат. Известий» сообщается об «объявлении Сарат. Советом Р. и С. Д-в войны Астраханскому военному кругу». «Коман-дующим восточной армией по борьбе с контрреволюцией «назначен т. Загуменный; начальником штаба той же армии – т. Молдавский. В отчёте об экстренном заседании С. Р. и С. Д. 13 января говориться об образовании нового – «восточного фронта». Из речи Мгеладзе, между прочим, видно, что на почве вознаграждения красноармейцев между те-ми и другими возник антагонизм: солдаты претендуют, что записавшиеся в добровольче-скую армию красногвардейцы, сверх 5 руб. суточных, получают ещё и заработную плату от владельцев предприятий. Успокаивая солдат, Мгеладзе сказал: «Я лично не знаю, будут ли красногвардейцы на заводах получать свою обычную зарплату, или нет. Но пусть: это так. Кому же будет холодно от того, что капиталистам придётся платить рабочим?!».
20 января 1918. Архангельский. Вот как председатель рабочей секции Астраханского Сов. Раб. и Солд. Деп. Гольдберг докладывал о событиях в Астрахани:
В ночь с пятницы на субботу начался обстрел совета. В тоже время была обезоружена 14 рота, самая боеспособная из гарнизона. Обезоружена ночью, во время сна.
К 5 час. утра со всех фабрик и заводов неслись тревожные гудки. Солдатами и рабочими была занята крепость. Казаки захватили почту, телеграф, государственный банк, но наши товарищи утром выбили их оттуда. Теперь казаки занимают лишь одну из частей города. Пригороды в руках рабочих. Когда в субботу и воскресенье наши вышли из крепости, из некоторых домов они подверглись обстрелу. Все такие дома были облиты керосином и бензином и сожжены вместе со своими обитателями. Так сгорело много офицеров, бело-гвардейцев и т. д.
К нам примкнуло всё мусульманское население города. На наше же стороне австрийские пленные: рядовые и некоторые отдельные офицеры. Офицеры австрийские и германские, как целое, на стороне казаков. Это очень поучительно: пленные солдаты – за советы, офи-церство – против народа…
Казаки, обезоруживая 14 роту, рассчитывали одним ударом захватить власть в свои руки. Но их постигло разочарование: рабочие, безоружные, хватали – кто дубьё, кто колье, кто молоток и шли на помощь совету. Кроме того, во главе солдат стоит т. Арестов, казачий есаул, боевой офицер, знающий своё дело. Им издан приказ: солдат, без разрешения оста-вивший крепость, подлежит немедленному расстрелу. В ответ на предложение сдаться, дан ответ: «Крепость не будет сдана, пока будет оставаться в живых хотя бы один защит-ник»…
Кто то из защитников вывесил белый флаг, и, когда казаки и преимущественно белогвар-дейцы колоннами двинулись, их начали обстреливать перекрёстным огнём из пулемётов, многие полегли.
Мусульманская рота примкнула к советским войскам, оставив в помещении роты 17 чел., которые хотя и потеряли 6 человек убитыми, но не пустили к себе казаков.
С пленными казаки обращаются ужасно: на 50 чел. дают один хлеб в сутки, стреляют чуть покажется кто в окне и т. д.
Товарищи будут держаться, пока хватит патронов. Но, к сожалению патронов мало…
Большинство белогвардейцев – гимназисты, реалисты, студенты, юнкера и беглые офице-ры.
«Товарищи! Астраханский Совет ждёт вашей помощи. Вчера отправился первый эшелон, завтра второй. С ним пойдёт и часть нас. Сомнений нет, мы разобьём контрреволюционе-ров. Как известно, калмыки перешли к казачеству. И теперь они двинулись водным путём к Астрахани. Наш ледокол кругом их обрезал лёд и они были огнём уничтожены: полторы тысячи калмыков пошло ко дну ловить рыбу (аплодисменты).
Между прочим, прибывшие с фронта 50 казаков отказались двинуться на Совет.
И, когда мы двинемся на казачество, можно надеется, что нам в скором времени удастся освободить 50-60 тысячную армию астраханского пролетариата из невольного пленения».
Командующий Восточным фронтом Загуменный, между прочим, сказал:
«Армия выступает в поход. Вчера пехота, сегодня артиллерия, завтра штаб. Нам предсто-ит борьба. И вчера мы дали клятву, что пока ещё у нас не ослабли руки, пока нас ещё не покинуло классовое сознание – Бирюков и несознательная часть казачества прежде, чем войти в Саратов, должны будут умертвить нашу армию.
Даю себе слово и подтверждаю, что дезертирства не будет – разве только со стороны тех, кто привык служить звонкому золоту и лишь случайно попал в рабоче-солдатскую среду. (Аплодисменты).
Штабом получены сведения, что Астрахань ещё держится. У меня сейчас была делегация из Булахаков с заявлением, что всё окружное население берётся за косы и вилы с намере-нием ударить на казаков и ждёт лишь нашего прибытия. Армия будет в Астрахани. Ника-кие преграды не заставят её свернуть с намеченного пути. Около Красного Кута и других мест юга Новоузенского уезда к нам присоединятся вооружённые отряды. Мы поможем Астраханским товарищам; в этом не может быть никаких сомнений. Борьба там достигла своего апогея: рабочие, за отсутствием оружия, дерутся ломами, железными полосами и т. д. Против них и гарнизона – офицеры, казаки, юнкера, интеллигентная молодёжь и даже попы. (Возгласы с мест: — Позор! Позор!). Но они не долго будут торжествовать на костях наших товарищей: ещё несколько дней и мы будем там, и отплатим сторицей! (Аплодис-менты). Солдаты рвутся в бой. С проходящих мимо поездов слезают и присоединяются к нам фронтовики-солдаты, матросы».
Щербаков (красногвардеец) горько сетует на то, что часть красногвардейцев (17 чел.) не умеющих хорошо обращаться с оружием, оставили в Саратове, в то время как остальные товарищи пошли в бой за свободу, за социализм…
Михайлов. Послезавтра выступает второй отряд – из 400 человек. Надеюсь, что мы быст-ро подавим попытки возмущения против народной власти. Мы едем в Астрахань. И за каждого павшего товарища мы будем вешать этих контрреволюционеров. Пусть висят и болтаются там, где они вешали наших товарищей .
Бабушкин. ... В Астрахани восстали казаки. Астраханский Исполком запросил у Саратова помощи для ликвидации контрреволюции. И вот впервые организованная Красная Армия пошла на защиту Советов. Были мобилизованы и рабочие железнодорожных мастерских — Красная гвардия. Быстро одели рабочих в шинели и шапки военные, соединили с красноармейцами. Отряд хорошо вооружили винтовками, пулеметами, пушками. Отрядом командовать назначили С. Загуменного, комиссаром отряда — Молдавского. Под звуки духового оркестра прово-дили в первый бой нашу Красную Армию.
17 января 1918. Архангельский. Весь день бухали пушки: пристреливаются перед походом на Астрахань. Вечером — пальба из ружей и паника среди жителей. Оказалось, что это па-лили залпами отъезжавшие на фронт красногвардейцы.
Упорно говорят, что большая их часть разбегается в пути, выбрасывая из вагонов ружья, которые подбирают крестьяне.
Бабушкин. Известили астраханцев, что идет к ним на помощь большой и хорошо воору-женный отряд Красной Армии. По дороге отряд ликвидировал контрреволюцию на не-скольких — станциях. Весть об идущей из Саратова Красной Армии воодушевила астра-ханцев, узнали, конечно, об этом и белые казаки.
Когда отряд дошел до станции Досанг, недалеко от Астрахани, было получено радостное известие о ликвидации мятежа самими астраханцами. Отряд вернулся домой, а потом тот же Загуменный повел вскоре этот отряд на других белых казаков — уральских. И развер-нулись бои повсюду, полилась кровь защитников власти Советов...
30 января. Известия. Освобождение Астрахани. … Только десять дней пришлось на долю астраханских маленьких Калединых, Бирюковых и Ляховых.

22 января 1918. Архангельский. Объявлено о конфискации трамвая. Исполнительный ко-митет в заседании своём 19-го января постановил конфисковать трамвайное предприятие Бельгийского анонимного общества, передав предприятие в руки города.
С 22 сего января устанавливается однообразный тариф за проезд по трамваю как внутри, так и на площадке вагонов в размере 15 копеек.
Для граждан солдат плата за проезд по трамваю устанавливается в размере 10-ти коп. За пользование электрической энергией плата устанавливается для освещения в размере 50 коп. за киловатт-час.
За проезд по дачной линии плата увеличивается на 200 проц. против основных ставок.
«Слово Пролетария» (б. «Пролетарий Поволжья») сообщает:
По докладу городского комиссара, заведующего бухгалтерией В. Л. Кармаза, состоялось постановление Совета Р. К. о выселении из квартиры на Б. Кострижной ул. в д. бывш. Шашкина бухгалтера Городского Управления И. А. Орлова. Тов. Орлов, после захвата советом солдатских депутатов городской управы и ареста Городского головы и членов Управы, прекратил работу в городской Управе, чем и вызвал, по-видимому, наложенную кару. Кстати сказать, арендная плата за квартиру т. Орловым внесено по 1 апреля 1918 года.

Проход уральских казаков через Саратов.
20 января. Явившийся на заседание исполкома делегат Уральской казачьей дивизии сооб-щил о намерении дивизии проследовать через Саратов в Оренбург. Предложение испол-кома о разоружении было отвергнуто делегатом. Для переговоров с командованием каза-чьей дивизии выделены М. Венгеров и Шкунов. (ГАСО. Ф. 521. Оп. 1. Д. 44. Л. 53).
20 января 1918. Архангельский. Вчера с утра в местном штабе большевиков тревога: по-лучено известие, что через Саратов на родину направляется 8 эшелонов казаков, около 4000 чел. В Аткарске их хотели задержать, но они отразили большевиков и двинулись на Саратов. Решено здесь их обезоружить и отнять у них лошадей. А так как казаки добро-вольно не подчиняются, — то идут сражения. Железнодорожный вокзал и Монастырская Слободка превращены в военный лагерь: всюду пушки, пулемёты, солдаты, красногвар-дейцы. Говорят, что разобран жел. дор. путь у Курдюма. Вчерашний десятичасовой ноч-ной поезд вернулся обратно. С минуты на минуту ждут событий. Обыватель в тревоге, но и в наивной надежде, что казаки освободят город от большевиков...
20 января. Бабин. В очереди за хлебом одна женщина сообщила, что сегодня утром какой-то крестьянин предлагал пшеничную муку постоянным посетителям центрального рынка по пятьдесят рублей за пуд. Муку едва не конфисковали казаки — восемь эскадронов ко-торых стали у Трофимовки. Крестьянин сбежал от казаков, но ему не позволили проехать в город обычной дорогой — через депо,— а направили окольным путём, поскольку в депо установили пулемёты в ожидании нападения казаков. (...)
После собрания нашего домового комитета (созданного с ясно выраженной, хотя и скры-ваемой, целью оказать сопротивление мероприятиям большевиков по конфискации иму-щества) я пошёл записываться на дежурство в комитете самоохраны. Но поскольку к пер-вому обходу я уже опоздал, то прилёг на скамейку вздремнуть. Прежде чем я успел погру-зиться в дремоту, в комнату влетел г-н Тржечак и сообщил, что казаки идут на Покровск и что большевистский Исполнительный Комитет проводит срочное заседание. Несколько ранее один из членов нашего комитета сообщил мне, что пять казачьих эскадронов — около семи тысяч человек — остановлены в Трофимовке большевиками, которые хотят обезоружить их. Последние отказались сложить оружие и потребовали
отпустить их домой (через Западный фронт), доказывая, что они не собирались воевать с
большевиками. Таким образом, похоже, что казаки находятся с двух сторон от Саратова.
Говорят, те, трофимовские, забирают с собой убитых и раненых соратников, а в телегах с убитыми горят свечи.
Записавшись во второй обход, я, около 10 часов вечера, отправился на свой пост на угол
Немецкой и Александровской улиц, получил там от моего предшественника старую бер-данку с примкнутым штыком, удостоверение, деревянный значок нашего штаба и три па-трона.
Под ногами хлюпало, и северо-западный ветер так бушевал и продувал улицу, что она показалась мне слишком оживлённой, несмотря на военное положение. Около 11 часов кто-то повесил листовку на забор около моего дома: это был новый большевистский декрет, объявляющий (в который раз) Саратов на военном положении в связи с подходом казаков к городу, запрещающий все отряды самоохраны с переложением их функций на военных, требованием сдать оружие всем отрядам и отдельным гражданам, и провозглашением воров и взломщиков врагами государства.
Примерно минут через десять какой-то парень в кожаной куртке перешёл через дорогу,
направляясь ко мне, в то время как другой слез с саней около меня и направил дуло
револьвера мне в лицо. «Ну и что дальше?» — спросил я вполне безразличным тоном. Они хотели узнать, состою ли я в комитете самоохраны, и, получив утвердительный от-вет, сообщили, что все комитеты упраздняются, и потребовали мою берданку. Поскольку я колебался, парень в кожаной куртке дёрнул ружьё из моих рук за старый ржавый штык, а второй, сунув револьвер мне под нос, приказал поднять руки — что я лениво проделал, удивляясь, откуда такой противный, пронизывающий насквозь северный ветер в ночное время. «Револьвер есть?» — допытывался человек в кожаной куртке. «Нам не выдают ре-вольверов»,— ответил я честно, не имея, впрочем, ввиду мой собственный 32-го калибра, бескурковый, который он всё равно не мог видеть потому, что он был спрятан у меня до-ма. «Гони патроны»,— продолжил другой тип, с револьвером, и, не дожидаясь, пока я ис-полню приказ — я на редкость медленно действовал и соображал, хотя совсем не от стра-ха,— развернулся к саням и занялся переговорами с сотоварищем, притащившим ещё од-но ружьё. Видя, что никто не уделяет мне внимания, я не спеша направился к мощным железным воротам нашего дома, проскользнул в них, закрыл за собой; на лестнице я встретился с моей хозяйкой, наблюдавшей за улицей («Они весь вечер тут бегают взад-вперёд»), и пошёл спать.
Комиссар Волго-Камского банка, грязный, неопрятного вида прыщавый молодой человек,
с нескрываемым раздражением вчера в пылу ссоры заявил при свидетелях: «Антонов ещё
не вернулся... Я знаю лучше вас... Васильев позорно дезертировал... И я вам объясняю, что
никто не посылал его в Петроград, он просто позорно сбежал».
21 января. Соколов. …Долгое время не делал записи в тетради: все дела да дела, только двадцать первого января улучил несколько свободных минут.
Сегодня расклеили на базарах приказ об осадном положении Саратова и Покровска в свя-зи с приближающимися отрядами уральских казаков. Говорят – они уже недалеко от горо-да, около станции Татищево. Жителям воспрещается вечером после восьми часов выхо-дить из дома. Самоохране предъявлено требование сдать все оружие и не выпускать на ночь караула. Охрана города возлагается на красногвардейцев (Они охранят!) Воры и гра-бители объявлены врагами народа… Целый день я никуда не ходил, только к вечеру не-много прошелся. На улицах малолюдно. Лица прохожих угрюмы и тревожны. Всем чу-дится надвигающаяся гроза разгрома города.
Но гроза пронеслась мимо. Казаки, доехав до станции Кологривовка, потребовали про-пуска на Урал. Большевики поставили условием разоружение. Казаки разоружаться не пожелали. Но также не захотели вступать и в бой с большевиками, как в Воронеже, где их хотели тоже разоружить. В Кологривовке казаки покинули вагоны и конным строем от-правились за Волгу через Пристанное, не заходя в Покровск.
21 января 1918. Архангельский. Саратов и Покровск объявлены на осадном положении. Воспрещается появление на улицах после 8 ч. вечера. Театры, клубы, кино и рестораны к этому времени должны закрываться.
Вышел «первый» номер органа меньшевиков – «Слово Пролетария». Позиция по-прежнему непримиримая по отношению большевиков. Говорят, газета вышла с разреше-ния не то Исполнительного Комитета, не то комиссара по делам печати. Долго ли просу-ществует?
Получено известие, что в Астрахани констатировано 48 случаев чумы, в Царицыне – 6. Говорят, что чума появилась и в Красном Яре – в 50 верстах выше Астрахани.
21 января. Бабин. 6.30 вечера. Говорят, сегодня привезли шесть саней с ранеными — по пять красноармейцев в каждых. Такое количество раненых солдат уже никого не радует, поскольку поражение армии оттягивает падение ненавистного режима. «Где-то под Сара-товом ещё продолжается бой».
22 января 1918. Архангельский. Казаки ушли, но осадное положение всё ещё не отменяет-ся. В тюрьме для политических заключённых введён «каторжный режим»: все заключён-ные разъединены, заперты в одиночки, лишены вечерних прогулок, обысканы – до разде-вания. Совет присяжных поверенных экстренно собрался и вынес протест. Тюремный инспектор Сергеев заявил, что тюремная администрация тут не причём, что всё это сделали караульные солдаты. Сама тюремная власть была терроризирована караулом. Сергеев обещал принять «зависящие меры».
Казаки ушли, обойдя Саратов. Ждут, что завтра будет снято осадное положение. По слу-чаю этого положения театры начинались в 4 и 5 час. Городской театр переполнен. Ничто не действует: ни голод, ни мор, ни осадное положение...
Расклеен приказ о «конфискации труда учащихся».
22 января. Бабин. Раненых красноармейцев разместили в помещении правительственных
винных складов. Они могут лежать только на животах: их спины жестоко исполосованы казачьими нагайками. У некоторых мясо содрано до костей и висит лохмотьями. Многие из их не выживут после экзекуции, устроенной казаками.
За ночь совершено восемнадцать убийств.
Новым большевистским декретом отряды самообороны восстановлены.
23 января. Бабин. Говорят, что уральские казаки, пришедшие с запада и испугавшие большевиков настолько, что в Саратове было введено осадное положение, ушли домой кружным путём, по другому берегу Волги.
23 января. Соколов. Сегодня снято осадное и военное положение. Разрешили самоохране выходить в ночной караул, только без оружия. С одними свистками. За эти дни «враги народа» усердно поработали: было несколько дерзких грабежей и убийств.
25 января. Известия. 23 января на заседании военного совета при Исполнительном коми-тете было постановлено: 1) Осадное положение в г. Саратове и г. Покровске снять.
27 января. Известия. Уральские казаки.
Как известно читателям, уральские казачьи дивизии не были пропущены Исп. Ком. через Саратов. Исп. Комитет предложил казакам разоружиться, он считал совершенно невоз-можным пускать в тыл нашей восточной армии вооруженных казаков. Казачья дивизия не согласилась на разоружение, бросила у ст. Кологривовка свои эшелоны, и пустилась в путь верхами, в обход Саратова. Дивизия стала пробираться по северным дорогам Сара-товского уезда, перешла Волгу у Красного Яра Новоузенского уезда и направилась к Ур-баху, чтобы там погрузиться и ехать дальше.
23 января в Саратов прибыла делегация Уральского войскового правительства. Делегация обратилась к Исп. Комитету с просьбой дать возможность дивизии погрузиться и ехать к себе домой. Все делегаты в один голос подчеркивали, что уральское казачество нигде не выступило против рабочих, солдат и крестьян, и выступать не намерено. Военный совет Исп. Комитета, обсудив заявление делегации войскового правительства, постановил: пропустить южно-уральскую казачью дивизию, предоставив ей для этого нужные эшелоны. Для урегулирования этого вопроса на ст. Урбах и Ершово военным советом были делегированы т.т. Голодов и Япишин, выехавшие туда совместно с делегацией войскового правительства.
Вчера на ст. Ершово было из Саратова отправлено нужное количество вагонов для диви-зии.
Бабушкин. Рядовые казаки потребовали отправки домой, приказывать теперь некому. Офицеры уговаривали идти на фронт, война еще дымилась, казаки отказались и твердо решили идти полками домой в свои станицы.
Уральским и оренбургским казакам дорога домой шла через Саратов, через Волгу. Моста через Волгу тогда не было, ходили паромы.
Отказавшись идти на фронт, казаки потребовали от железной дороги большие составы, чтобы двигаться большими массами. Это было очень опасно для Саратова. Воинских ча-стей в Саратове почти не осталось; вся надежда была только на Красную гвардию, но и ее было очень мало.
Домой шли они организованно, полками, сотнями, и полном вооружении — с артиллери-ей, пулеметами, под командованием монархистов-офицеров.
Мы подавали казакам маленькие составы, везли их в Саратов, завозили в тупики и, окру-жив Красной гвардией, — разоружали.
Мы знали, что казаки по существу своему контрреволюционны и по науськиванию своих офицеров могут напасть на город, на Советы.
— Не пропустить ни одного вооруженного казака за Волгу! — приказал Антонов.
Холодное осеннее утро. Сижу в прокуренном вагоне — штабе Красной гвардии, — хочется спать. Трещит телефон, беру трубку. Говорит начальник отряда гвардии с вокзала Синицын:
— Пришел эшелон казаков уральских, сорок вагонов. Двадцать мы отцепили потихонь-ку... казаки спят.
Сейчас эти двадцать отправили вам на товарку, быстро разоружайте и гоните состав на Увек, на переправу. Как отправите, звони мне — двинем к вам остальные двадцать...
— Слушай, Вася, а вы сами не сможете на вокзале разоружить эти двадцать вагонов? Хо-рошо было бы...
— Людей у меня нет, всего двадцать человек, как бы стрельбу не открыли, а на вокзале много народу разного. Быстрей своих разоружай, а то как бы эти здесь не забуршили.
— Есть! Гони состав.
— Состав отправляется. Слушай, а что делать с двумя казачьими офицерами, вчера аре-стованными?
— За что арестовали?
— Требовали вагонов, грозили револьверами.
— В каких чинах они?
— Черт их знает! Я же не был в армии. У одного на погонах три звездочки, у другого — четыре.
— Хорошо. Держи их под арестом до тех пор, пока не отправим всех казаков за Волгу, а тогда с пассажирским отправь и офицеров, только смотри в эшелон к казакам не сажай.
— Понятно. С пассажирским.
— До свидания. Иду разоружать.
— Счастливо. Быстрей действуйте.
Кладу трубку, иду в барак, там мое войско.
— В ружье!
Начальнику станции дан приказ: идущий состав направить в тупик. У нас два пулемета и сто человек красногвардейцев рабочих. Подходит эшелон. Паровоз пронзительно свистит.
В некоторых вагонах открыты двери, видно лошадей и казаков. Поезд остановился. Оце-пили вагоны.
— Сдавайте оружие!
Казаки растерянные, некоторые поднимают руки кверху.
— Что же вы, братцы, свои мы, русские, домой едем...
— Оружие все сдать! Кто попытается прятать или окажет сопротивление — будет рас-стрелян на месте!
Из вагонов выбрасываются винтовки, револьверы, пики, пулеметы, патроны, имущество связи.
В среднем вагоне шум, бегу туда. Два красногвардейца теребят здорового казачину, боро-датого, не отдающего винтовку.
— Не шуми, дядя, если жить хочешь! — направляю ему в лицо револьвер. Кричу на гвар-дейцев:
— Чего рты разинули?! Винтовку отобрать, его арестовать.
Казака выбрасывают из вагона. Кто-то бьет его по шее.
— Не драться. Отвести в штаб. — Казак дергается, кричит:
— Разбойники, лошадь-то, лошадь как моя?!
Высунувшись из вагона, другой казак, держась за дверь, успокаивает:
— Не тужи, станишник, не пропьем твою лошадь, довезем до станицы, ежели товарищи не отнимут.
Оба эти казака пьяные. Остальные без сопротивления отдают оружие. Некоторые заплета-ли револьверы и бомбы в хвосты лошадей, но красногвардейцы находили и там.
Через полчаса разоруженных казаков отправляем на Увек, отпускаем и пьяного, он напу-ган, кланяется в пояс, благодарит:
— Простите, братишки, по пьяному делу шумел, а на черта оно мне оружие, навоевался, хватит. Спасибо за доброе, што отпустили, коня жалко...
Так эшелон за эшелоном разоружили обе казачьи дивизии, и еще многих, шедших с фрон-та домой...
Захожу в барак. Уставшие, но веселые ребята сортируют отнятое оружие.
Красногвардейцы — это не солдаты, это котельщики, слесари, токари, литейщики... рабо-чие.
Родная братва! Товарищи! Оплот революции, большевики-ленинцы!
— Ребята, на кой черт вы пики-то сюда натащили, ведь это дрова, а не оружие.
«Дрова», — возражает мне котельщик Костя.— Ты знаешь, как они в пятом году кололи нас этими пиками-дровами...
— Рубите их и в печку, — говорю я.
— Это можно, дерево сухое, тепло в бараке будет.

Анархисты.
3 января. Из протоколов заседания Исполнительного комитета. Оглашается заявление анархистов, что они конфисковали часть помещения биржи. Исполнительный комитет постановил запросить военную секцию: предполагает ли она для каких-либо надобностей занять помещение биржи. Если таковое окажется свободным, то занятая часть ее остается за анархистами.
Соколов. Все первые числа нового, 1918 года стрельба в городе продолжается. Накануне Крещения анархисты сделали налет на Биржу и заняли ее под клуб. Икону выбросили. Портреты изорвали и выкинули, была перестрелка. Крестный ход на Крещение – тоже не обошлось без стрельбы. Говорят, одного убили, троих-четверых ранили. Была стрельба у церкви Митрофания во время всенощной.
11 января. Известия. От анархистов. Нас просят поместить следующее: До нас дошли слухи, что под именем Анархистов-Коммунистов в городе за последнее время произво-дятся нападения на магазины и т.п. Саратовская Ассоциация Анархистов извещает рабо-чих города Саратова о том, что она ничего общего с такими личностями не имеет. Секре-тарь Свободной Ассоциации Анархистских групп.
13 января. Известия. В воскресение 14 февраля в 2 часа дня в клубе анархистов (быв. Куп. «Биржа») состоится митинг на тему: О текущем моменте, созываемый саратовской ассо-циацией анархистских групп.
21 января. Бабин. 2.30 пополудни. Г-н Кнаубе, которого я встретил на улице несколько минут тому назад, сообщил мне, что наш штаб прошлой ночью ограбили анархисты, кото-рые унесли почти всё оружие, оставив нам на память перечень унесённого на листке с бланком своей организации, а также прихватив с собой г-на Именитова, нашего вице-председателя, к тому же еврея, в здание Саратовской биржи, которая отныне, судя по вы-веске над главным входом, стала «Клубом анархистов». Сегодня должно состояться засе-дание Центрального Комитета всех отрядов самоохраны города, на котором будет ре-шаться вопрос об их будущем.
14 февраля. (Ф. Р-521. Оп.1. Д. 183. Л. 21). Саратовская Свободная Ассоциация Анархист-ских групп.
Членами Саратовской Свободной Ассоциации Анархистских групп в субботу в 11 часов ночи экспроприировано у самоохраны по немецкой улице всё имеющееся у неё оружие.
Члены секретариата: Аня, Макс
24 января. Из протоколов заседания Исполнительного комитета. Об анархистах тов. Мгеладзе указывает, что вновь приходится поднимать вопрос об анархистах. Было поста-новление ИК разоружить самоохрану. Анархисты самовольно разоружили несколько че-ловек и отобрали винтовки. Такие действия, не согласованные с ИК, являются дезоргани-зующими, не допустимыми.
Анархисты. Мы не считались с приказом Исполнительного комитета. Видя вооруженных студентов и белую гвардию, мы сочли нужным ее разоружить. Если вы смотрите на нас как на контрреволюционеров, мы будем действовать самостоятельно. Если как на рево-люционеров, то мы, прежде, чем идти на дела, будем сообщать об этом Исполнительному комитету, чтобы не было недоразумений.

Отделение церкви от государства. Крестный ход.
21 января в центральных «Известиях» опубликован Декрет о свободе совести, церковных и религиозных обществах: Религия есть частное дело каждого гражданина Российской Республики. Церковь отделяется от государства.
24 января. Соколов. Крестный ход в Саратове и Покровске, как протест против декрета большевиков об отделении церкви от государства, прошел сегодня, двадцать четвертого января, благополучно, без кровавых сцен. День был теплый, пасмурный. На Соборной площади масса богомольцев с хоругвями. Иконами – преобладают, конечно, женщины. Духовенство служит молебен. Позади молящихся и около памятника Александру II лету-чие митинги на злобу дня. Кипят страстные споры, переходящие в озлобление к против-никам церкви и веры. Того и гляди во славу Богу начнут тузить какого-нибудь большеви-ка.
Когда молебен кончился, Крестный ход тихим и плачевным потоком влился на Немец-кую улицу и двинулся к Митрофанию. Рассказывают, в конце Немецкой улицы было ка-кое-то замешательство из-за демонстративного неснимания шапок атеистами-большевиками. Кого-то немного побили женщины, но, в общем, день прошел благополучно.
28 января. Бабин. 10 часов вечера. Сегодня состоялся большой крестный ход с множе-ством церковных хоругвей и икон. Службы во всех церквах шли с 10 утра до 9 вечера. Поздно вечером на главных городских улицах были проведены митинги, на которых осуждалась политика большевиков по отношению к церкви. Говорят, против большевиков выступли солдаты.
28 января. Из протоколов заседаний исполкома. Состоялся организованный церковными кругами крестный ход по городу, превратившийся в демонстрацию протеста против де-крета Советской власти об отделении церкви от государства.
29 января. Из протоколов заседания Исполнительного комитета. Речь Васильева. "Ныне, – продолжает Васильев, – все противники советской власти хватаются за последнюю свою защиту – за поповскую рясу. …Мы приступили к действиям. Монастырские земли уже отобраны, но не одни монастыри и церкви драли, что можно с голодного люда, и наша задача – вернуть народу у него украденное (аплодисменты).
Религии большевики не трогают – хочешь быть обманутым – пожалуйста, веруй. Слабые души всегда будут искать успехи в небесных сферах. Но мы, однако, не допустим, чтобы под видом спасения народ грабили (аплодисменты).

Крестный ход, анархисты, стрельба у биржи.
29 января. Бабин. 9 вечера. Приближаясь к Липкам, я услышал ружейные выстрелы, раз-дававшиеся где-то в районе здания биржи.
Люди бросились вглубь парка и под защиту стен домов. Около половины седьмого вечера под самыми окнами класса в школе Храмстова, где я проводил урок английского, прозву-чало несколько ружейных выстрелов. Какой-то студент запрыгнул в класс и прижался к стене между двух окон. Я не обратил внимания или попытался сделать вид, что не обра-щаю внимания на необычный шум, закончил урок и благополучно добрался до дома.
29 января. Из протоколов заседания Исполнительного комитета. Мгеладзе: Товарищи, вам всем, вероятно, известно что сегодня вокруг биржи была стрельба. Сначала отдельные кучки, затем какие-то лица, переодетые в солдатские шинели, осаждали клуб анархистов. Этот инцидент сложился из целого ряда обстоятельств. Это, во-первых, связано с отделением церкви от государства; во-вторых, с выступлением анархистов и, в-третьих, с общим желанием врагов революции ударить по Совету. Каждому из нас хорошо известно, что у нас в России не было свободы веры, но была свобода торговли в монастырях и церквах. Не буду останавливаться на этом, скажу только, что рабоче-крестьянское правительство решило, с одной стороны, предоставить каждому веровать во что ему угодно или вовсе ни во что не верить, а с другой – накраденные церковью капиталы вернуть народу.
…Но эта свобода совести, а особенно лишение колоссальных богатств, пришлось не по душе князьям церкви, и ныне они делают все от них зависящее для сохранения за собой всего того, что до сих пор ими было награблено. В ход ими пущены ложь и клевета. В голову темных, малосознательных людей, преимущественно женщин, вколачивается понятие, что анархисты и иже с ними стоят за уничтожение религии. На этой почве и произошла мобилизация их сил в Саратове. Вчера был крестный ход, превратившийся в политическую демонстрацию против советской власти.
…К 12 часам дня толпа у биржи стала расти и грозить расправой анархистам. Анархисты обратились в ИК, который прислал отряд тт. солдат для наведения порядка. В виду увели-чения толпы, пришлось дать залп в воздух.
… С трудом удалось вывести анархистов из помещения биржи и посадить их в автомо-биль. Но толпа не давала возможности автомобилю двигаться. Пришлось открыть пуле-метный огонь в воздух, причем, благодаря несчастному случаю, пострадал шофер ИК, ко-торый ранен.
30 января. Известия. Работа провокаторов. Вчера, около часа дня у здания Биржи на Верхнем базаре, где помещается клуб анархистов, стали собираться кучки людей, среди которых велась черносотенная агитация. Нападали на Советы, на большевиков, но осо-бенное внимание уделяли анархистам и евреям. Антиеврейская агитация велась во всю.
Главная причина агитации – отделение церкви от государства. Наемники попов и «духовных князей» кричали о том, что «Бога отнимают», «религию уничтожают» и т.д. Стали раздаваться голоса о необходимости разгромить анархистов и т.д.
К зданию Биржи были посланы вооруженные отряды.
Во избежание столкновения, анархистов пришлось обезоружить и отправить их в Исп. Комитет. Однако, когда анархисты в сопровождении тов. Мгеладзе вышли из здания Бир-жи, автомобили, на которых было решено отправить анархистов в Исп. Комитет, были окружены группой возбужденных солдат, среди которых усиленную агитацию вели неко-торые «чистые» господа. Для того, чтобы дать автомобилям возможность уйти, были про-изведены выстрелы в воздух из ружей и пулеметов. После этого автомобили ушли, но не-которым анархистам были нанесены незначительные побои. Случайно ранен шофер Исп. Комитета. Ночью Исп. комитет принял чрезвычайные меры для охраны порядка в городе.
31 января. Известия. Речь т. Мгеладзе на заседании Совета 29 января.
Недавно у нас в городе появилась группа анархистов. Эта группа ведет с советской вла-стью идейную борьбу. На днях анархистами было выпущено воззвание, где в числе дру-гих лозунгов, приводится и следующий: «Долой религию!»
Этим воспользовались темные личности и стали призывать к погрому клуба анархистов. Было ясно, что в случае, если погром начнется, то он не остановится лишь на разгроме анархистов. Местная черносотенная организация предложила анархистам союз против совета, но анархисты, как истые революционеры, с негодованием отказались. Монархистами, между прочим, было выпущено следующее воззвание (читает). Отделение церкви от государства, воззвание анархистов – все эти явления и положили начало разыгравшимся сегодня событиям. /…/
Карл Маркс говорил, что духовенство скорее примирится с потерей 9/10 заповедей Хри-стовых, чем с потерей 1/10 своего имущества. И не мудрено, что когда у него отнимается не 1/10, а все совершенно, оно восстает против народной власти. Это понятно. Но мы мо-жем быть совершенно спокойны за исход борьбы: советская власть, преодолевшая столько преград на своем тернистом, но славном пути, сумеет справиться и с этой преградой!
31 января. Известия. К аресту анархистов. В черносотенной газете «Голос Народа» напе-чатано: «Советские войска окружили Биржу. Анархисты открыли огонь из пулемета. По-сле непродолжительного обстрела Биржи и здания судебных установлений, анархисты принуждены были сдаться, арестовано около 160 человек».
Здесь нет ни единого слова правды. Анархистами не было сделано ни единого выстрела. «Советские войска» Биржу не обстреливали. Были сделаны выстрели в Биржу провокато-рами. Пулеметная и ружейная стрельба была открыта для того, чтобы разогнать собрав-шиеся черносотенные банды. Анархистов сдаться никто не «принуждал». Им представи-телями исполнительного комитета было указано на опасность, которая существовала со стороны черносотенных провокаторов, возбуждавших толпу против них, и было предло-жено в интересах избежания эксцессов, сдать оружие исполнительному комитету. Анар-хисты учли остроту момента и сдали оружие. Затем, опять-таки, во избежание эксцессов, им было предложено отправиться в исполнительный комитет, на что они изъявили согла-сие. Сообщение черносотенной газетки, будто бы «арестовано около 160 человек», также лишено всякого основания: анархистов было отправлено в исполнительный комитет не более 10 человек.
Заметим, кстати, что ночью хулиганами здание Биржи было разгромлено. Несколько гро-мил уже арестовано, и с ними будет поступлено по всей строгости революционного зако-на.

1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (Еще не оценили)
Загрузка...

Оставить комментарий или два

Страница 1 из 11

Наверх